– Отлично, а теперь сидите и не двигайтесь.

Лицо женщины оставалось бесстрастным.

– Вы не поинтересовались, в чем дело, – сказала она.

«По крайней мере, то, что произошло час семнадцать минут назад, тут не при чем, – сказал себе Ричер. – Организовать такую операцию за один час семнадцать минут невозможно.» Он не двигался, продолжая молчать. Его беспокоили побелевшие от напряжения фаланги пальцев женщины, обвившие спусковой крючок «ЗИГ-зауэра». Мало ли что может случиться.

– Вы не хотите узнать, в чем дело? – спросила женщина.

Ричер равнодушно посмотрел на нее. «Я не в наручниках, – подумал он. – Почему?» Женщина пожала плечами. «Хорошо, пусть будет по-твоему,» прочитал Ричер на ее лице. Лицо это нельзя было назвать красивым, но оно определенно было интересным. Женщине было лет тридцать пять, относительно немного, но кожа уже успела покрыться морщинками, как будто ей постоянно приходилось прибегать к оживленной мимике. «Вероятно, она чаще хмурится, чем улыбается,» – подумал Ричер. Ее иссиня-черные волосы были относительно редкими. Сквозь них проглядывала кожа черепа. Белая. Это придавало женщине усталый, нездоровый вид. Но ее глаза ярко светились. Женщина взглянула куда-то мимо Ричера, в темноту за окном, где ее люди деловито копошились в доме.

Она улыбнулась. Резцы у нее были кривые. Правый чуть косился вбок, наезжая на соседа. Любопытный прикус. Позволяющий предположить некую решимость. Родители женщины не исправили это в детстве, а затем она сама оставила все как есть. Наверняка у нее была возможность. Но она решила не идти против природы. Вероятно, сделала правильный выбор. Это придало ее лицу своеобразие. В нем чувствовался характер.

Под мешковатым плащом ее тело было хрупким. Черный пиджак в тон юбке, кремовая блузка, свободно висящая на маленькой груди. Судя по всему, блузка была синтетическая, неоднократно стиранная. Перекрутившись, она уходила за пояс юбки. Женщина сидела полуобернувшись, и юбка задралась до бедер. Ноги под черным нейлоном были тонкие и упругие. Женщина держала колени вместе, но между бедрами оставалось пространство.